Срок привлечения к субсидиарной ответственности: судебная практика

Срок привлечения к субсидиарной ответственности: судебная практика

После того, как в июле 2017 года были приняты поправки к закону о банкротстве, субсидиарная ответственность «нависла» почти над каждым сотрудником предприятий.

Если выяснится, что какое-либо лицо распоряжалось деятельностью юридического лица и одобряло заключение незаконных сделок (даже если оно не знало о том, что заключаемые договоры противоправны по своей природе), его привлекают к дополнительной ответственности. При этом:

  1. Субсидиарными ответчиками могут стать не только учредители, руководители или акционеры, но и бухгалтеры, юристы, заместители директора, делопроизводители и любые сотрудники, имеющие хоть толику власти в компании.

  2. Привлечь к дополнительной ответственности может не только арбитражный управляющий, но и любой кредитор при наличии документальных доказательств совершенного нарушения.

В таких ситуациях важно знать, что сроки долга не бесконечны. Исковая давность по делам о привлечении к субсидиарке не превышает 3 лет.

И время начинает исчисляться с момента, когда заинтересованное лицо узнало о причине, позволяющее «обложить» обязательствами должника. Например, в дату, когда руководитель не передал всю бухгалтерскую документацию.

Или в случае, если юрист одобрил сделку, которая не была одобрена управляющим и которая причинила ущерб организации.

Но поправки к закону не имеют обратной силы. В случае, если разбираются случаи до июля 2017 года, сроки долга составляют 1 год. Однако и в старой редакции существует оговорка: субсидиарная ответственность грозит контролирующим лицам в течение 3 лет после открытия конкурсного производства.

Судебная практика по делам о привлечении к субсидиарной ответственности противоречива. Но, опираясь на разъяснения Верховного Суда РФ и положения российской Конституции, можно сделать вывод, что:

  • при разборе дел с дополнительной ответственностью судам приходится руководствоваться нормативными актами, действовавшими в момент совершения нарушения;
  • поскольку сроки долга были увеличены до 3 лет, это можно считать отягчающим для должника основанием, а в соответствии со ст. 54 Конституции РФ нормативные акты, ухудшающие положения лиц, не имеют обратной силы.

Потому один из простых способов избежать субсидиарной ответственности – заявить о пропуске сроков долга. В 70% случаев суд встает на сторону должников, поскольку вынужден следовать как прямым предписаниям закона, так и разъяснениям высшей инстанции.

Нравится 249 Ха-ха 106 Удивительно 106 Грустно 42 Возмутительно 32 Не нравится 53 Срок привлечения к субсидиарной ответственности: судебная практика

Источник: https://xn--c1abvl.xn--p1ai/news/subsidiarnaya_otvetstvennost/v_techenie_kakogo_sroka_mogut_privlech_k_subsidiarnoy_otvetstvennosti/

Верховный Суд РФ изменил практику о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя организации по её долгам

Срок привлечения к субсидиарной ответственности: судебная практика

Новое толкование закона, данное Президиумом Верховного Суда РФ является важным прежде всего для руководителей организаций, так как они могут быть привлечены к ответственности по крупным долгам своей организации.

Ранее на нашем сайте, подробно затрагивалась тема о привлечении руководителя организации к субсидиарной ответственности по причине несвоевременной подачи заявления в арбитражный суд о признании организации — должника банкротом, которой он руководит.

Из сложившейся судебной практики в арбитражных судах следовало, что привлечь руководителя организации к субсидиарной ответственности на основании п. 2 ст. 10 Закона о несостоятельности (банкротстве) фактически было невозможно.

Были приведены в обоснование данной позиции судебные акты арбитражных судов округа, в том числе определения Верховного Суда РФ.

Верховный Суд РФ в «Обзоре судебной практики № 2 (2016 г.), утвержденным Президиумом Верховного Суда РФ существенно изменил толкование норм и практику применения п. 2 ст. 10 Закона о несостоятельности (банкротстве).

  Верховный суд дал толкование, что презюмируется вина и основание для привлечения руководителя организации по её долгам в деле о банкротстве.

Высшая судебная инстанция раскрыла подробные критерии для привлечения руководителей организации к субсидиарной ответственности.

8(967)028-81-18

Адвокат, Александр Ватолин.

«Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016)

  1. Практика применения положений законодательства о Банкротстве.
  1. В силу п. 2 ст. 10 Закона о несостоятельности (банкротстве) презюмируется наличие причинно-следственной связи между противоправным и виновным бездействием руководителя организации в виде неподачи заявления о признании должника банкротом и вредом, причиненным кредиторам организации из-за невозможности удовлетворения возросшей перед ними задолженности.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества налоговый орган обратился в суд с заявлением о привлечении на основании п. 2 ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по непогашенным должником обязательным платежам.

Заявитель ссылался на то, что в период, в который образовалась недоимка, общество отвечало признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, поэтому руководитель должен был подать в суд заявление о признании общества несостоятельным (банкротом). Эта обязанность не была им исполнена. Дело о банкротстве общества возбуждено через год по заявлению конкурсного кредитора.

Удовлетворяя требование уполномоченного органа о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности, суды первой и апелляционной инстанций признали его бездействие неправомерным.

Отменяя судебные акты нижестоящих судов, арбитражный суд округа указал на то, что возникновение обязанности общества по уплате обязательных платежей не обусловлено противоправным бездействием руководителя, выразившемся в неподаче в арбитражный суд в срок до заявления о признании общества банкротом, а вызвано объективными обстоятельствами — наличием налогооблагаемой базы по налогу на добавленную стоимость (операций по реализации товаров (работ, услуг)) и объекта обложения страховыми взносами (выплат в пользу работников общества в рамках трудовых отношений). В связи с этим арбитражный суд округа пришел к выводу об отсутствии причинно­-следственной связи между допущенным руководителем нарушением (его неправомерным бездействием) и негативными последствиями в виде неперечисления должником в бюджет и государственные внебюджетные фонды обязательных платежей.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Исходя из положений ст. 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им в том числе в получении необходимой информации.

  • Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.
  • Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.
  • Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.
  • Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Момент подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение и для разрешения вопроса об очередности удовлетворения публичных обязательств.

Так, при должном поведении руководителя, своевременно обратившегося с заявлением о банкротстве возглавляемой им организации, вновь возникшие фискальные обязательства погашаются приоритетно в режиме текущих платежей, а при неправомерном бездействии руководителя те же самые обязательства погашаются в общем режиме удовлетворения реестровых требований (п. 1 ст. 5, ст. 134 Закона о банкротстве).

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого, законодатель в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

  • возникновение одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве;
  • момент возникновения данного условия;
  • факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;
  • объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Источник: Официальный сайт Верховного Суда РФ.

Источник: https://zakon-sud.com/verhovnyj-sud-rf-izmenil-praktiku-o-privlechenii-k-subsidiarnoj-otvetstvennosti-rukovoditelya-organizatsii-po-eyo-dolgam.html

Субсидиарная ответственность срок исковой давности | Сроки привлечения к субсидиарной ответственности — Игумнов Групп

Клиенты часто спрашивают, как именно мы в «Игумнов Групп» выигрываем суды по субсидиарке. Заранее регламентированных ходов в таких делах быть не может, но один из самых действенных и эффективных приемов ― заявить о пропуске срока исковой давности. Рассказываем, как использовать этот метод для защиты своих интересов. Следуйте за световыми индикаторами.

Тополиный пух, жара, июль… и новая редакция закона о банкротстве. Таким юристы запомнят лето 2017 года. До 01.07.2017 субсидиарке была посвящена всего лишь одна, 10-я статья закона о банкротстве, а в новой редакции по нашей любимой теме написали целую главу.

Основания для привлечения принципиально не изменились, но два значимых момента в новой редакции переписали:

  1. Значительно расширили круг лиц, привлекаемых к субсидиарке. В зоне риска оказались финдиректора, главбухи и юристы, но этим круг потенциальных субсидиарщиков не ограничился.

    Новый закон позволяет привлечь к ответственности вообще кого угодно при одном условии ― если привлекаемое лицо отдавало указания должнику или приобрело выгоду в результате противозаконной деятельности компании.

  2. Кредиторы получили право привлекать должников к субсидиарке.

    До июля 2017 года в зависимости от основания на субсидиарку могли подать либо управляющие, либо работники и их представители, либо налоговая. Если речь шла о возмещении убытков, то такое право было и у кредиторов. Теперь любое из этих лиц может привлечь КДЛ к субсидарке по любому из оснований, прописанных в законе.

А еще незадолго до выхода новой редакции закона, в том же 2017 году изменились сроки исковой давности. Следите за руками: до середины 2017 года заявление о привлечении к субсидиарке можно было подать в течение одного (!) года.

Этот срок отсчитывался с момента, когда привлекающий узнал или должен был узнать об основаниях для применения субсидиарной ответственности. Например, в ходе банкротства управляющему не передали бухгалтерские документы. Это готовое основание для субсидиарки. Вот с того момента, как не передали, и пошел отсчет годичного срока.

Оставьте здесь свой e-mail, чтобы получить на почту текст 10-ой статьи в 70-ой редакции.

В то же время закон ограничивал право подать такое заявление тремя годами с начала конкурсного производства. Разумно: иначе иски подавались бы до бесконечности и через четыре года, и через десять ― дескать, вот только что узнали об основаниях. В новой, 71-ой редакции устанавливается единый срок исковой давности: 3 года с момента, когда лицо узнало/должно было узнать об обстоятельствах для привлечения к субсидиарке.

Оставьте здесь свой e-mail, чтобы получить на почту текст 10-ой статьи в 71-ой редакции.

Итого: право привлекать к субсидиарке получил более широкий круг лиц. При этом шанс залететь на нее получило еще больше народу. А сроки для подачи заявления предупредительно расширили. Как видите, все изменения не в пользу должников. Это и понятно: 2017 год, санкции, нефть дешевеет. И тут у родного государства как по волшебству появляются новые инструменты для пополнения бюджета за счет субсидиарщиков. Совпадение? Не думаю. Источник: http://www.oilru.com/dynamic.phtml Итак, у нас есть две редакции закона: до июля 2017 была одна, а после ― другая. Казалось бы, все просто. Вот только в делах о субсидиарной ответственности разбирают события, которые произошли несколько лет назад. Признаки неплатежеспособности появляются у компании задолго до начала банкротного процесса, а цепочки сделок, которые оспариваются при банкротстве, вообще уходят вглубь веков. И вот у вас в 2019 году идет суд по субсидиарке, в котором анализируются события 2013-2017 годов. Какую редакцию закона применять в этом случае? Весь прошлый год суды лихорадило. Практика была разной, но в основном тупо ко всем делам применяли новые нормы.

На практике это означает следующее: должник совершил правонарушение, например, в 2015 году. Банкротить его начали в 2016. Соответственно, по старым нормам привлекать его к субсидиарке имеют право только в течение года (если не погружаться в детали).

Но заявление на субсидиарку подают в 2018 году (спустя 2 года после начала банкротства), мотивируя это тем, что по новым правилам срок исковой давности составляет 3 года.

И вот, руководитель бизнеса, уволившийся с поста еще в 2015 году, уже расстается со всем своим личным имуществом.

Ну нельзя же так!

Мы в «Игумнов Групп» тоже столкнулись с этим вопросом. Поэтому перелопатили десятки судебных дел, поматерились, а выпустив пар, сформулировали собственную позицию по применению сроков исковой давности в делах по субсидиарке. Вот она. Право делится на материальное и процессуальное. Если говорить упрощенно, то материальное — это то, где расписаны наши права и обязанности. Кто кому за что и сколько должен. А процессуальное регулирует ход судебного процесса. Так вот, согласно АПК, в арбитражном судопроизводстве применяются современные нормы процессуального права.

Чтобы получить соответствующую статью, оставьте свой e-mail здесь:

То есть, если мы судимся сегодня, то процесс идет в соответствии с теми нормами процессуального права, которые действуют сегодня. Многие пункты в законе о банкротстве подходят под определение процессуальных. Например, тот, где речь идет о наделении правом. И тут мы возвращаемся к новым правам кредиторов привлекать КДЛ к субсидиарке. Да, кредитор может в 2019 году обратиться в суд с требованием привлечь в субсидиарной ответственности должника по обстоятельствам 2016 года. Таких прецедентов полно. Но удовлетворить заявление можно только в том случае, если срок исковой давности еще не прошел. А срок этот относится к материальному праву. С материальным правом дела обстоят иначе. Согласно мнению Верховного суда, положения закона о субсидиарной ответственности применяются только к тем действиям / бездействиям, которые имели место после того, как закон вступил в силу. То есть к обстоятельствам прошлого применяется норма материального права, которая действовала на тот момент.

Чтобы получить позицию Верховного суда, оставьте свой e-mail здесь:

В конечном итоге такая позиция опирается на норму Конституции. Статья 54, часть 1: закон, который устанавливает или отягчает ответственность, не имеет обратной силы. А в нашем случае происходит именно это ― для ответчика по субсидиарке новая редакция закона отягчает ответственность.

Итого: если вы в 2018 году разбираете дело о субсидиарке, обстоятельства которого относятся к 2015, берите редакцию закона о банкротстве 2015 года. Срок исковой давности будет годичным.

А это значит, что должник может и должен защищаться, опираясь на старый закон, даже если на момент судебного разбирательства тот уже утратил силу.

Логика, которую мы изложили выше, — это наша правовая позиция, а не абсолютная истина. Вот два основных возражения против нее. Эти доводы мы слышали от коллег и находили в практике.

  1. Не все юристы согласны с тем, что сроки исковой давности относятся к материальному праву. Некоторые говорят, что это процессуальное право. А кое-кто вообще считает весь закон о банкротстве нормой процессуального права, потому что он описывает (сюрприз!) процесс банкротства. По этой логике использовать нужно самые свежие нормы, вне зависимости от того, когда происходили события, о которых идет речь в банкротном деле. Некоторые судьи рассуждают именно так.
  2. Другие наши оппоненты не заморачиваются с материальным и процессуальным правом, а делают ставку на момент, с которого отсчитывается срок исковой давности. Они согласны применять годовой срок давности для правонарушений 2013-2016 гг., но настаивают на том, чтобы этот срок начинал отсчитываться с момента окончания всех мероприятий по формированию конкурсной массы ― когда станет понятно, что денег на всех не хватает. Фишка в том, что этого момента можно дожидаться вечно. Сделки оспариваются годами и под этим предлогом можно до бесконечности отодвигать начало отсчета срока исковой давности. Очень удобно.

И у нас, и у оппонентов доводы в данном случае субъективные. То есть суд может интерпретировать их по-разному, в зависимости от убедительности и профессионализма сторон. Но мы никогда не публикуем теоретические выкладки, не опробованные нами на практике (этим «Игумнов Групп» и отличается от профессоров и докторов юридических наук): только в первом квартале 2019 года мы дважды выиграли суды по защите от субсидиарки, доказав, что к событиям прошлого должны применяться нормы того же (прошлого!) периода. Две разные апелляционные инстанции согласились с нами и подтвердили в своих выводах, что ст. 10 закона о банкротстве — это норма материального права, а значит, срок исковой давности для правонарушений 2013 ― начала 2017 гг. составляет 1 год, а не три. Эти постановления на текущий момент никем не отменены.

Оставьте свой e-mail здесь, чтобы получить судебные акты с нашим участием:

Если кредитор мог узнать об основаниях для привлечения КДЛ к субсидиарке из открытых источников, значит, срок исковой давности уже тикает. Смотрите нашу схему по срокам в разных редакциях закона о банкротстве:

Срок привлечения к субсидиарной ответственности: судебная практика Вместо унылых итогов тут будет лайфхак от «Игумнов Групп»: в любой непонятной ситуации подавайте заявление об истечении срока исковой давности. Это можно сделать на любом этапе судебного разбирательства. Хоть в самую последнюю минуту. И это может стать самостоятельным и безупречным основанием для полного отказа в иске.

Главное в этом деле ― учесть все нюансы. Например, если к субсидиарке привлекают нескольких КДЛ, то заявить о пропуске сроков исковой давности должно каждое из них.

Заявление обязательно должно быть грамотно мотивированным ― разницу между материальными и процессуальными нормами не понимают даже многие судьи (не раз видели таких своими глазами). Поэтому вы должны разжевать все до последней запятой.

Если вы далеки от юриспруденции, то самый простой вариант выиграть дело по субсидиарке — это заказать грамотное заявление о пропуске срока исковой давности в «Игумнов Групп».

И надо успеть это сделать до того, как первая инстанция огласит определение по итогам рассмотрения дела.

И напоследок: набив руку в защите банкиров от субсидиарной ответственности, мы не можем не отметить, что в делах о банкротстве кредитных организаций применяются другие нормы и другие сроки. Там свои нюансы и много интересного, приходите к нам ― расскажем.

Возможно, ваши кредиторы уже остались с носом, но еще не знают об этом. Суд ― отличное место, чтобы поделиться с ними этой прекрасной новостью.

Информация в статье актуальна на дату публикации.  Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.

Источник: https://igumnov.group/iskovaya-davnost-po-subsidiarnoj-otvetstvennosti/

Вс применил расширительное толкование сроков привлечения к субсидиарной ответственности

31.05.2018

Эксперт: Илья Дедковский Источник: Адвокатская газета

Срок привлечения к субсидиарной ответственности: судебная практика «Адвокатская газета»

Эксперты неоднозначно отнеслись к решению Суда. Двое из них отметили, что определение является положительным, поскольку ВС продолжает усиливать практику по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Третий назвал позицию Суда новой для практики и предположил, что она позволит судам неформально подходить к вопросу привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и не ограничиваться ссылками исключительно на сроки, установленные в том числе нормами действующего законодательства.

Четвертый считает, что правоприменитель разово использовал данную норму как «последний рубеж обороны» для защиты интересов ФНС России и государственного бюджета.

Верховный Суд в Определении № 308-ЭС17-21222 указал, что если лицо своими действиями создало ситуацию, в которой уполномоченный орган длительное время объективно был лишен возможности принять решение о взыскании задолженности за счет имущества общества, то оно не может уклоняться от субсидиарной ответственности в возникшем впоследствии деле о банкротстве.

В рамках дела о банкротстве общества ФНС России обратилась в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам компании четверых ее бывших руководителей – А., К., Ч. и Я.

Суд первой инстанции солидарно взыскал с них в конкурсную массу должника более 1,26 млрд руб.

Апелляция, констатировав отсутствие доказательств согласованности действий указанных лиц и установив, что в совокупности эти действия привели к банкротству, пришла к выводу о том, что руководители подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях пропорционально размеру причиненного каждым из них вреда.

При этом суд установил, что необходимой причиной банкротства должника стали виновные действия бывших руководителей А., К. и Ч., выразившиеся в заключении мнимых сделок, искажении информации об обязательствах должника. В связи с этим апелляция отменила решение в части привлечения Я. к ответственности. 

Окружной суд в свою очередь освободил от ответственности К., указав, что его полномочия как руководителя общества прекратились более чем за 2 года до возбуждения производства по делу о банкротстве.

Исходя из этого, суд округа счел, что К. ошибочно отнесен судами первой и апелляционной инстанций к числу контролирующих должника лиц и не является субъектом субсидиарной ответственности, предусмотренной п. 4 ст.

10 Закона о банкротстве. 

Не согласившись с решением кассации, ФНС России обратилась с жалобой в Верховный Суд, в которой просила оставить в силе постановление суда апелляционной инстанции. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ пришла к выводу, что жалоба подлежит удовлетворению.

Верховный Суд пояснил, что в период исполнения обязанностей К. по руководству обществом действовал абз. 34 ст.

2 Закона о банкротстве, согласно которому, если в ходе проверки выявлялся круг контролирующих организацию-должника лиц, которые могли быть привлечены к ответственности, охватывались только 2 года деятельности, непосредственно предшествовавшие дню возбуждения производства по делу о банкротстве подконтрольной им организации. А в абз. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ и п. 4 ст.

10 Закона о банкротстве содержалась норма о субсидиарной ответственности контролирующих организацию-должника лиц в ситуации, когда их действия стали необходимой причиной банкротства (в настоящее время аналогичное правило закреплено в п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве). 

Коллегия отметила, что названный двухлетний срок направлен на исключение чрезмерной неопределенности в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях, когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации-должника значительно отдален по времени от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль. 

Как указал Суд, кассационная инстанция не приняла во внимание, что контролирующее лицо, своими активными действиями воспрепятствовавшее своевременному возбуждению производства по делу о несостоятельности и тем самым изменившее начало течения подозрительного периода в свою пользу, не может рассматриваться в качестве субъекта, имеющего правомерные ожидания оградиться от применения мер субсидиарной ответственности по мотиву позднего возбуждения производства по указанному делу.

Поэтому в ситуации, когда кредитор объективно не имел возможности инициировать возбуждение дела о банкротстве по обстоятельствам, зависящим от самого контролирующего лица, последнее не вправе ссылаться на прекращение контроля над организацией-банкротом за пределами названного двухлетнего срока как на основание освобождения от ответственности (ст. 10 ГК РФ). Соответствующие ссылки свидетельствуют о недобросовестной попытке использования контролирующим лицом приведенного положения закона о двухлетнем сроке вопреки его смыслу и предназначению.

При этом ВС указал, что основанием для возбуждения производства по делу о банкротстве общества явилась выявленная в ходе выездной налоговой проверки недоимка по обязательным платежам, установленная решением ФНС от 3 июня 2011 г.

о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения. Суд подчеркнул, что 3 августа 2011 г. общество в период осуществления К. полномочий руководителя оспорило это решение в суде.

Помимо этого, компания подала ходатайство о принятии обеспечительных мер в виде приостановления действия решения ФНС. Обеспечительные меры были приняты судом первой инстанции 8 августа 2011 г. и действовали до их отмены кассационной инстанцией 22 февраля 2012 г.

Однако впоследствии, в рамках инициированного К. судебного процесса суд округа вновь принял обеспечительные меры в виде частичного приостановления действия решения налоговой инспекции.

Верховный Суд также пояснил, что окончательным судебным актом, которым требование общества о недействительности решения ФНС было отклонено, стало постановление апелляционного суда от 7 февраля 2014 г. При этом с заявлением о признании общества банкротом ФНС России обратилась 27 марта 2014 г.

ВС указал, что из содержания судебных актов по делу о признании решения ФНС недействительным и действовавших ранее правил о возможности возбуждения дела о банкротстве только на основании акта налогового органа, завершающего процесс принудительного исполнения, следует, что активными действиями К.

была создана ситуация, при которой уполномоченный орган длительное время объективно был лишен возможности принять решение о взыскании задолженности за счет имущества общества, без которого налоговая инспекции не могла по независящим от нее обстоятельствам инициировать возбуждение процедуры банкротства должника. 

При этом возникшие препятствия существовали дольше периода времени, на который прекращение полномочий К. как руководителя отстоит по времени от начала двухлетнего периода, предшествующего дню возбуждению дела о банкротстве. Таким образом, ВС РФ отменил постановление кассационной инстанции, оставив в силе решение нижестоящего суда.

Комментируя решение, адвокат, старший юрист АБ КИАП Илья Дедковский пояснил, что определение ВС является положительным, поскольку Суд продолжил усиливать практику по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности: истцам был предоставлен дополнительный аргумент в пользу привлечения недобросовестных собственников бизнеса к ответственности по долгам компании.

«Нельзя не отметить, что подход Верховного Суда, изложенный в обсуждаемом определении, хотя и лишает контролирующих лиц должника уверенности в том, что за пределами двухгодичного срока контроля они не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, но полностью соответствует ныне действующему законодательству. Если раньше закон четко привязывал исчисление срока контроля к моменту инициирования процедуры банкротства, то сейчас исчисление сроков должно осуществляться с менее очевидной даты – с момента возникновения признаков банкротства», – указал адвокат.

Илья Дедковский пояснил, что в целом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворяются достаточно редко (примерно в 20% случаев), а случаев привлечения собственников бизнеса к ответственности на сумму от 1 млрд руб. совсем немного. «Отрадно видеть, что Верховный Суд не боится принимать подобные решения на такие суммы», – заключил эксперт.

Старший партнер группы правовых компаний ИНТЕЛЛЕКТ-С Роман Речкин также назвал позицию ВС разумной. По его мнению, установление законодателем объективного пресекательного срока, по истечении которого контроль лица над должником признается прекратившимся, было объективно неудачным. 

«Показательно, что срок в 2 года, установленный абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве, был впоследствии увеличен до 3 лет, а затем подход к исчислению “периода контроля” был вообще изменен. Действующий сейчас п. 1 ст. 61.

10 Закона о банкротстве устанавливает презумпцию наличия контроля лица (в течение 3 лет) гораздо более гибко, не с момента начала дела о банкротстве, а с момента, “предшествующего возникновению признаков банкротства”», – отметил Роман Речкин. Он добавил, что если бы п. 1 ст. 61.

10 Закона о банкротстве действовал в период, рассматриваемый в данном деле, то К.

, безусловно, был бы признан контролирующим должника лицом, поскольку признаки банкротства возникли у должника с момента вступления в силу решения налогового органа о привлечении организации к налоговой ответственности, а не с момента начала дела о банкротстве.

Анализируя определение, юрист практики реструктуризации и банкротства юридической фирмы ART DE LEX Юлия Шилова отметила, что позиция Верховного Суда является новой для судебной практики и позволяет расширительно толковать срок привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц в случае, когда контролирующее лицо своими активными действиями воспрепятствовало своевременному возбуждению производства по делу о несостоятельности и тем самым изменило начало течения подозрительного периода в свою пользу. Она обратила внимание, что ВС не стал ограничиваться формальным подходом, который избрал суд округа, касательно того, что полномочия руководителя общества прекратились за периодом времени, который позволяет отнести данное лицо к контролирующим.

«Данное решение позволит судам неформально подходить к вопросу о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и не ограничиваться ссылками исключительно на сроки, установленные в том числе нормами действующего законодательства, – констатировала Юлия Шилова. – Таким образом, при разрешении вопроса о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности необходимо анализировать поведение лица, предшествующее возбуждению производства по делу о несостоятельности».

В свою очередь адвокат юридической фирмы «ЮСТ» Олег Кузьмичёв отметил, что ВС отказал в правовой защите бывшему руководителю общества исключительно по мотиву злоупотребления правом.

«Само злоупотребление, как посчитал Суд, выражается в длительном обжаловании обществом решения о взыскании недоимки по обязательным платежам и в удовлетворенной арбитражным судом просьбе должника о принятии обеспечительных мер», – пояснил эксперт.

По его мнению, в этом видится теоретико-правовой парадокс, так как злоупотребление не может быть основано на вступивших в законную силу судебных актах.

«При этом Верховный Суд, по сути, отождествил злоупотребление материальным (п. 2 ст. 10 ГК РФ) и процессуальным правом (абз. 2 ч. 2 ст. 41 АПК РФ).

И если первое действительно может повлечь отказ в правовой защите, то второе (а вменяемое затягивание вступления в силу судебного акта – это злоупотребление именно процессуальным правом на обжалование) лишь возлагает на деликвента судебные расходы по делу независимо от его исхода», – указал Олег Кузьмичёв.

В связи с этим адвокат считает, что логика высшей судебной инстанции в данном случае выглядит несколько надуманной и вряд ли будет иметь далеко идущие последствия в виде безграничного толкования пределов п. 2 ст.

10 ГК РФ.

По его мнению, больше похоже, что данная ситуация является «проходной», когда правоприменитель разово использовал данную норму как «последний рубеж обороны» для защиты интересов ФНС России и государственного бюджета.

Источник: https://www.kiaplaw.ru/press-centr/public/4133.html

Нюансы привлечения к субсидиарной ответственности

28.08.2018

Трудно переоценить значение института субсидиарной ответственности в защите прав кредиторов.

Использование данного инструмента наряду с оспариванием сделок впервые за последние несколько лет позволило улучшить средний процент удовлетворения требований кредиторов в 2017 году.

Эволюция правового регулирования субсидиарной ответственности сделала данный способ защиты интересов кредиторов значительно эффективнее, превратив его в острый меч, карающий, как показывает практика, не только виновных.

Учитывая сложность и трудозатратность процессов по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, на стадии принятия решения о подаче заявления, а тем более, при оценке перспектив возбуждения кредитором дела о банкротстве или об активной защите своих интересов в ходе применяемых в таких делах процедур, очень важно установить круг потенциальных ответчиков и разобраться в основаниях, которые могут быть положены в основу требований.

Существенную сложность при предварительной оценке перспектив представляет отдаленность во времени действий (бездействия) контролирующих лиц относительно введения процедур, применяемых в делах о банкротстве.

С одной стороны, это затрудняет сбор доказательств и обоснование вины, причинно-следственной связи и иных обязательных оснований такой ответственности. С другой стороны, это требует применения при квалификации действий потенциальных ответчиков соответствующей редакции ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – «Закон о банкротстве»).

Задача переходит еще на более высокий уровень трудности, если действия одного и того же лица приходились на период применения различных редакций данного закона.

Еще одним камнем преткновения становится вопрос об обратной силе последующих редакций Закона о банкротстве. В отличие от многих нормативных актов, данный закон носит комплексный характер, поскольку содержит одновременно нормы материального и процессуального права.

При этом, характер многих норм не столь очевиден (например, сроки обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности).

Между тем, установление материальной или процессуальной природы новых норм исключительно важно для понимания их применимости к обстоятельствам, имевшим место до вступления соответствующей редакции Закона о банкротстве в силу. 

Материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности действуют с учётом общих правил действия закона во времени, установленных п. 1 ст.

4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ»), в соответствии с которыми акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Несомненно, что нормы, регламентирующие основания и условия ответственности являются гражданско-правовыми.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (далее – «КС РФ») от 15.02.2016 № 3-П разъяснено, что придание обратной силы закону — исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя.

При этом либо в тексте закона содержится специальное указание о таком действии во времени, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма. Законодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону обратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных отношений.

Как подчеркнул КС РФ, обратная сила закона применяется преимущественно в отношениях, которые возникают между индивидом и государством в целом, и делается это в интересах индивида.

С точки зрения института субсидиарной ответственно крайне важным представляется правовая позиция высшего суда, согласно которой в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица, обратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны правоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой, не нарушившей закон».

Аналогичный подход был сформулирован в п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.

2010 № 137, которым было разъяснено, что после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, основания для применения субсидиарной ответственности квалифицируются исходя из законодательства, действовавшего в тот момент, когда соответствующие обстоятельства имели место.

Казалось бы, все достаточно просто, но, как показывает практика, немало ошибок допускают как заявители, инициирующие привлечение контролирующих лиц к ответственности, так и суды.

Источник: https://www.pgplaw.ru/news/article/the-nuances-of-bringing-to-vicarious-liability

Вс пояснил нюансы привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности

30 сентября Верховный Суд РФ вынес Определение № 307-ЭС17-11745 (2) по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности должника его контролирующих лиц и взыскании с них свыше 2,7 млрд рублей.

Обстоятельства дела

С ноября 2000 г. Вениамин Грабар являлся президентом ОАО «Промышленная группа «Ладога» и участником АО «Холдинговая компания «Ладога», которая была собственником торговых марок группы компаний. В июле 2014 г.

данный гражданин стал управляющим КТ «Ладоком холдинг КГ» (участник ООО «Ран-Эстейт», в собственности которого находится имущественный комплекс группы компаний «Ладога»). В период с 1999 г. до февраля 2010 г. Вениамин Грабар также был генеральным директором ООО «Холдинговая компания «Ладога», с 2014 г.

– президентом ОАО «Ладога Дистрибьюшен», осуществляющего дистрибуцию алкогольной продукции группы компаний «Ладога».

В свою очередь, Андрей Купоросов в период с марта 2010 г. по февраль 2015 г. являлся руководителем, а в последующем ликвидатором ОАО «Промышленная группа «Ладога». Он также был участником АО «Холдинговая компания «Ладога», до сентября 2015 г. – участником КТ «Ладоком холдинг КГ».

В ходе выездных налоговых проверок «Промышленной группы «Ладога» было установлено, что в 2010–2011 гг.

общество при участии подконтрольных ему фирм-«однодневок» осуществляло мероприятия, направленные на уменьшение налоговой нагрузки и получение необоснованной налоговой выгоды.

В результате выявления искажения данных бухгалтерской отчетности налоговики доначислили обществу суммы налогов, сборов, пеней и штрафов.

Контролирующие органы также выявили факт вывода значительного объема денежных средств должника (свыше 1 млрд руб.) в пользу иностранной компании «Максбурн Лимитед».

Так, поступающие от хозяйственной деятельности общества денежные средства перечислялись по цепочке в течение одного или двух банковских дней на расчетные счета доверенных лиц, а далее на счета организаций, имеющих договорные отношения с должником, либо на счета фирм-«однодневок». Указанные действия осуществлялись с января 2012 по декабрь 2013 г.

В марте 2014 г. при наличии задолженности по уплате обязательных платежей в бюджет РФ произошла реорганизация «Промышленной группы «Ладога»: имеющиеся активы юрлица были переведены на вновь созданное ООО «Группа Ладога», которое фактически начало работать в тех же помещениях и на оборудовании, ранее принадлежавшем должнику, с теми же работниками и контрагентами.

Кассация отказалась привлекать к субсидиарной ответственности одного из двух контролирующих лиц

В рамках дела о банкротстве должника ФНС России обратилась в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ряда лиц, включая Вениамина Грабара и Андрея Купоросова, а также о взыскании с них в солидарном порядке свыше 2,7 млрд руб.

Арбитражный суд удовлетворил заявление налоговой службы лишь частично. Он привлек Вениамина Грабара и Андрея Купоросова к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, отказав в удовлетворении остальной части заявления. Производство по обособленному спору было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. Впоследствии апелляция поддержала решение первой инстанции.

Обе инстанции исходили из того, что спорные действия должника не могли осуществляться без одобрения, участия и контроля указанных граждан, занимающих ключевые позиции в его руководстве.

Суды также учли, что признаки неплатежеспособности общества возникли из-за привлечения к ответственности за налоговые правонарушения и взыскания с него значительной суммы задолженности в бюджет РФ.

Впоследствии в результате перевода всего имущественного комплекса, товарных знаков и персонала общества в ООО «Группа Ладога» должник окончательно утратил возможность осуществлять хозяйственную деятельность и рассчитываться с кредиторами.

Следовательно, несостоятельность «Промышленной группы «Ладога» связана не с объективными рыночными факторами, а исключительно с его поведением, воля которого формируется именно контролирующими лицами.

Однако впоследствии окружной суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций относительно привлечения к субсидиарной ответственности Вениамина Грабара, отказав в удовлетворении заявления в этой части.

Суд округа отметил, что согласно должностной инструкции президент общества подотчетен генеральному директору последнего.

Он лишь контролировал эффективное взаимодействие трудового персонала должника, его структурных подразделений в целях достижения наибольшей экономической и маркетинговой эффективности, а также внедрение научно-технического прогресса по всем направлениям его деятельности.

Верховный Суд посчитал привлечение к субсидиарной ответственности обоснованным

В кассационной жалобе в Верховный Суд ФНС России просила отменить постановление окружного суда, ссылаясь на существенные нарушения норм права.

Изучив материалы дела № А56-83793/2014, высшая судебная инстанция отметила, что различные редакции Закона о банкротстве предусматривали и продолжают предусматривать возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации, когда невозможно погасить требования кредиторов).

«Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие спорные отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству», – отмечено в определении.

ВС РФ разъяснит субсидиарную ответственностьПленум Верховного Суда рассмотрел проект постановления по вопросам привлечения контролирующих должника лиц к ответственности при его банкротстве

В то же время Верховный Суд подчеркнул, что установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием (отсутствием) юридических признаков аффилированности (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ о некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве от 21 декабря 2017 г. № 53).

«Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника.

При ином подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности путем составления внутренних организационных документов (локальных актов) выгодным для них образом, что недопустимо.

Статус контролирующего лица устанавливается в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений», – пояснил Суд.

В рассматриваемом деле, указал ВС, Вениамин Грабар, согласно карточкам банковских счетов, был вправе распоряжаться денежными средствами общества самостоятельно.

Он является управляющим КТ «Ладоком холдинг КГ» и участником АО«Холдинговая компания «Ладога», которым принадлежат основные активы должника (объекты недвижимости и интеллектуальной собственности).

На встрече с представителями ФНС России при разрешении вопроса о снятии ареста со счетов ООО «Группа Ладога», а также в СМИ этот гражданин позиционировал себя в качестве бенефициара группы компаний «Ладога».

Как пояснил ВС РФ, именно совокупность вышеуказанных факторов позволила первой и второй судебным инстанциям констатировать наличие у Вениамина Грабара признаков контролирующего должника лица с возможностью формирования и реализации финансовых и иных административно-хозяйственных решений.

Следовательно, бремя опровержения доводов ФНС России возлагается на указанного гражданина как процессуального оппонента.

При этом ответчику недостаточно ограничиться только отрицанием обстоятельств, на которых настаивает истец, так как ему необходимо представить собственную версию вменяемых ему событий.

Высшая судебная инстанция заключила, что Вениамин Грабар не пояснил, как его предшествующее поведение согласуется с позицией в рассматриваемом обособленном споре, по которой он не признает себя контролирующим должника лицом. В связи с этим Верховный Суд отменил постановление окружного суда и оставил в силе судебные акты первой и второй инстанций.

Представитель Вениамина Грабара не согласился с выводами ВС

В судебном разбирательстве интересы Вениамина Грабара представлял управляющий партнер юридического центра «Lex&Juris» Захарий Моллер.

В комментарии «АГ» он сообщил, что определение Верховного Суда повлечет формирование отрицательной практики привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Он также отметил, что Судебная коллегия по экономическим спорам скорее внесла путаницу, чем единообразие в вопросах определения лица в качестве контролирующего.

По его мнению, вывод Суда о том, что Вениамин Грабар является бенифициарным владельцем, основан лишь на следующих обстоятельствах:

  • возможность (но не фактическая реализация права) распоряжаться денежными средствами должника;
  • участие и управление компаниями, которым принадлежат используемые должником основные активы (по сути, контрагенты должника);
  • встречи с представителями налогового органа;
  • якобы «позиционирование» себя в качестве бенефициара в СМИ.

«При этом Верховный Суд вышел за пределы своих полномочий, так как переоценил ряд фактических обстоятельств. Суды первой и апелляционной инстанций в основу своего вывода о наличии у Вениамина Грабара признаков контролирующего лица положили лишь только факт его участия и управления АО «Холдинговая компания «Ладога» и КТ «Ладоком холдинг КГ».

ВС РФ, отменяя постановление окружного суда, не дал никакой оценки его выводам об экстраординарности такого механизма защиты прав кредиторов, как субсидиарная ответственность. Таким образом, Верховный Суд противоречит сам себе, так как в своем постановлении Пленума от 21 декабря 2017 г.

№ 53 он прямо указал, что «привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов».

Совокупность обстоятельств, на которые сослался Верховный Суд РФ, не является достаточной для того, чтобы однозначно сделать подобный вывод, они являются косвенными доказательствами, которые напрямую друг с другом не согласуются», – полагает Захарий Моллер.

По его словам, в материалах дела нет ни единого доказательства того, что непосредственно Вениамин Грабар совершал какие-либо действия или заключил сделку, направленные на причинение вреда должнику или его кредитором.

Он подчеркнул, что в противном случае налоговый орган в первую очередь сослался бы на это, а суды бы указали это в своей мотивировке решений. «Поэтому возложение на указанного гражданина бремени опровергать доводы налогового органа не имеет под собой законного основания.

Бремя доказывания наличия оснований для ответственности лежит в данном случае на кредиторе – налоговом органе», – пояснил юрист.

Захарий Моллер добавил, что неопределенность в вопросах определения лица как контролирующего заключается также и в том, что Верховный Суд не дал внятную систему координат, по которой должностные лица компаний смогли бы однозначно определить себя как контролирующее лицо.

«Подход ВС РФ не согласуется и с признаками для определения лица как контролирующего в ст. 61.10 Закона о банкротстве. Он также противоречит ст. 10 Закона, действующей на момент признания должника банкротом.

«В определении Верховного Суда мы не видим то, как соотносятся установленные судом обстоятельства с нормой закона, раскрывающей признаки контролирующего лица», – подытожил юрист

Эксперт «АГ» оценил значимость выводов Верховного Суда

Юрист юридического бюро «ОЛИМП» Иван Хорев полагает, что определение ВС является важным, в первую очередь из-за того, что Суд дал более-менее ясные критерии и примеры того, какими косвенными доказательствами может быть подтвержден статус бенефициара должника и как их следует опровергать привлекаемому к ответственности бенефициару.

«Основной проблемой в данной категории споров является все-таки процесс доказывания того, что то или иное лицо осуществляло фактический контроль за должником и могло определять действия его органов управления, при этом формально не являясь руководителем должника.

Вторым, не менее важным, выводом суда является указание на обязанность привлекаемого к ответственности лица со ссылками на доказательства раскрыть собственную версию инкриминируемых ему событий, что само по себе должно служить наиболее объективной оценке всех обстоятельств дела», – пояснил эксперт.

По его словам, тем самым Верховный Суд разъяснил стандарт доказывания бенефициаром своей добросовестности. «Выводы ВС, безусловно, будут учитываться судами нижестоящих инстанций при рассмотрении подобных споров, а также будут способствовать наиболее всестороннему судебному разбирательству по такой категории споров», – заключил Иван Хорев.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/vs-poyasnil-nyuansy-privlecheniya-kontroliruyushchikh-lits-dolzhnika-k-subsidiarnoy-otvetstvennosti/

Ссылка на основную публикацию